kaysyn (kaysyn) wrote,
kaysyn
kaysyn

О коммунизме и марксизме — 38

Оригинал взят у friend в О коммунизме и марксизме — 38


Перед тем, как продолжить заниматься Орфеем, орфизмом и прочими крамольными для коммуно-марксистов опциями метафизического и историософского характера, я попросил бы читателя вообразить себе некую ситуацию. В реальности невозможную, но очень важную для комплексного — интеллектуально-эмоционального понимания нынешней идеологической проблематики. Идеологической проблематики вообще и марксистско-коммунистической в особенности.

Ситуация такова: 2016 год. Собирается нынешняя марксистская или, точнее, марксоидная молодежь. Вообразите себе лица: леваки, зюгановцы, фундаменталисты... Словом, всё понятно. Молодежь, тоскуя по глубокому и подлинно марксистскому знанию, заявляет о том, что она чуть-чуть подустала от приобщения к этому знанию, обеспечиваемому такими-то и такими-то. Предлагаю читателям на выбор галерею портретов записных марксистских учительствующих невежд, вполне гоголевского типа по виду и содержанию.

Молодежь не то чтобы бунтует против этих «учителей», но просит их о какой-нибудь встрече с настоящим, очень-очень близким к Марксу носителем марксистского знания. Причем, не абы какого, а супернатурального, ничем не искаженного, реформизму непричастного, к ревизионизму отношения не имеющему, не только Марксом, но и Лениным почитаемому. Галерея гоголевских ликов (грубее говорить не хочу, в отличие от Гоголя и его героев), они же — сообщество начетчиков от марксизма, обеспокоена таким молодежным запросом.

И вразумляет молодежь: «Мол, нет сегодня таких носителей. Много лет прошло и так далее. Слушайте нас, мы ближе всего».

Молодежь отвечает: «Вы, конечно, ближе всего к Марксу, и мы вас будем продолжать слушать. Но нам вдруг дозарезу захотелось чего-то совсем-совсем натурального. Обладающего прямым и непосредственным знанием. Причем, знанием, испитым прямо из рук Маркса, полученным в результате долгих дружеских откровенных бесед с Марксом».

Начетчики пожимают плечами: «Мол, вы в каком году живете?»

Вдруг за спиной молодежи голос: «Товарищи, я обладаю воскресительной силой. Пришел к вам с тибетских гор. И готов по вашему запросу воскресить одного из самых близких к Марксу теоретиков, ни в каком ревизионизме не уличенного, в отличие от всяких там Бауэров и Бернштейнов. Он прочитает вам лекцию и вернется туда, откуда я его позову. Перед прочтением лекции вы сможете убедиться, что он не является подделкой, а я не фокусник».

Начетчики требуют, чтобы этого пришельца невесть откуда выкинули из зала. Но молодежь заводится и говорит: «Либо этот дядя — шарлатан, и мы это обнаружим, либо он может сделать то, что обещает. Так это же прикольно!»

Еще раз подчеркну, что я предлагаю вообразить фантастическую ситуацию. Так что начетчиков вежливо успокаивают, а пришельцу говорят: «Начинай».

Пришелец осуществляет некие действия по воскрешению, и в зале появляется человек, одетый по моде XIX века, немного смугловатый, симпатичный. «Здравствуйте, — говорит, — меня зовут Поль Лафарг. Этот колдун меня воскресил. Можете проверить, что я действительно зять Карла Маркса, его ближайший соратник, уважаемый коммунистами марксистский теоретик, что я не замечен ни в каких уклонах от марксизма, верен коммунистическому движению, что меня почитал Владимир Ленин».

Молодежь проверяет, задает появившемуся из XIX века дяде вопросы и убеждается, перелопатив весь интернет и другие подсобные информационные источники, что перед ними действительно Лафарг, и что он отвечает всем этим требованиям.

«Ну, что ж, — говорит она Лафаргу, — читайте нам лекцию».

Лафарг выходит на трибуну и говорит сначала о Гесиоде и его отце, прибывшем в Аскру из Ким по торговым делам.

Потом о неполных или, точнее, не до конца устойчивых правах гражданства, которыми обладали прибывшие, то бишь те, кого сейчас бы мы назвали мигрантами, о последствиях отсутствия наследуемой крупной земельной собственности, находящейся на территории, куда они прибыли.

Потом о гесиодовском конформизме, который лишь слегка попахивает орфизмом и объясняется этим самым, говоря условно, «чуть-чуть мигрантским» статусом.

Потом об Эсхиле, обладающем совсем другим статусом. Эсхиле как гражданине Элевсина, посвященном в мистерии Деметры и обвиненном в разглашении элевсинских тайн.

Потом о секте орфиков.

Потом об ушедших в подполье матриархальных сектах.

Потом о связи всего этого с Эсхилом и Прометеем. Потом о том, чем нонконформистская позиция Эсхила отличается от конформистской позиции Гесиода.

Потом об Аристотеле и Анаксагоре.

Потом об апостоле Павле и святом Августине.

Потом о проблеме обладания душой и связи этой проблемы с борьбой обездоленных за свои фундаментальные права.

Я понимаю, что ситуация фантастическая. Но, дорогой читатель, ты же обладаешь воображением. Ты просто представь себе, что нечто подобное состоялось. И ты, представив это, вообрази себе, как меняются лица молодежи, слушающей всё это, и лики ее псевдомарксистских опекунов, которые вполне сопоставимы с ликами, которые Гоголь называл не ликами, а иначе.

Я не знаю, читатель, доставляет ли тебе удовольствие лицезрение подобной воображаемой схемы. Но мне доставляет. И немалое. Я просто вижу, как вытягиваются лица представителей молодежного марксизма, как надуваются, ха... Прошу прощения, лики ее псевдомарксистских псевдоортодоксальных учителей...

Я вижу этот зал... У меня возникает сложная, противоречивая и тонкая гамма чувств, порождаемых несоответствием лица выступающего и богатства его интонаций всему тому, что находится в зале. Мне, как говорил поэт по другому поводу, «и больно, и смешно». То есть мне, конечно, прежде всего больно, но и смешно тоже. У меня резко активизируется мыслительный процесс в связи с остротой переживаний. Я вижу это всё не как статичную картину, а как быстро нарастающую сумятицу. Наконец, из этой сумятицы выскакивает нечто или некто. И это нечто или некто восклицает: «Никакой вы не Лафарг! И никто вас не воскресил! Это всё происки Кургиняна!»

«Да, да! — кричат начетчики, — это всё Кургинян, Кургинян! На трибуне Кургинян, превратившийся в Лафарга. А воскрешение Лафарга нам обещал тоже Кургинян, превратившийся в тибетского мага».

«Сгинь! Сгинь!» — скандирует молодежь.

Сгинуть-то я сгину. Но вместо меня на экране за трибуной появляется титульная страница некоего текста. На титульной странице написано: «Институт философии Академии наук СССР».

Ниже — «Поль Лафарг».

Еще ниже — «Религия и капитал».

Потом виньетка. А под нею — «ОГИЗ» — так называлось в сталинскую эпоху объединение государственных книжно-журнальных издательств при Народном комиссариате просвещения РСФСР.

Еще ниже — «Государственное антирелигиозное издательство».

И, наконец, самое сенсационное — «Москва, 1937 год».

Самое средоточие обожаемой фундаменталистами сталинской эпохи.

На экране быстро, одна за другой, переворачиваются страницы. Наконец, появляются 166, 167, 168... И все видят, что это не Кургинян, а Лафарг. Эти «все» лихорадочно бросаются искать какую-нибудь компру на Лафарга и не находят.

Что после этого прикажете делать?

То, что я предлагаю читателю, является своего рода политической медитацией. Поскольку многие читатели мне доверяют, то я очень прошу их — в том числе тех, кто у меня учится, — поработать над восстановлением некоего сна наяву, он же — политическая медитация. Сна, в котором возникла бы («соткалась и развернулась») именно та фантастическая воскресительно-лекционная ситуация, которую я только что описал. Поработайте, пожалуйста, над ее сочным, ярким воспроизведением на экране вашего внутреннего зрения. Не пожалейте сил, не считайте, что я шучу. А я, после того, как вы эту работу осуществите, вернусь и к Орфею, и к темам более современным, но ничуть не менее крамольным.

(Продолжение следует.)

Сергей Кургинян
Источник – http://gazeta.eot.su/article/o-kommunizme-i-marksizme-38

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments